Наследство Динмухамеда Кунаева

Он больше 20 лет  возглавляя коммунистическую партию Казахстана. Однако, сын его младшего брата - Эльдар Кунаев, который находился с ним рядом в последние годы жизни, утверждает, что дядя никогда не был ортодоксальным коммунистом, более того – был руководителем почти современной формации.
- Нет, я не говорю, что Димаш Ахмедович отрицал коммунистические идеи, но ведь многие руководители начинали свою деятельность с райкомов и горкомов, а он пришел с производства – с начальников рудоуправления. И руководя  Советом министров республики, потом академией наук, затем снова  возглавляя  совет министров, был не партийным, а государственным деятелем и ученым. То есть, как у человека много повидавшего, у него был  более  реалистичный и  обоснованный подход к руководству республикой. Меня поразило, что  журнал «Форбс-Казахстан», который по сути дела пишет о миллионерах и олигархах – в общем,  об успехах капиталистической жизни, опубликовал на своих страницах огромную статью, посвященную 100-летию Динмухамеда Кунаева. Анализируя его деятельность, издание назвало его руководителем почти современного типа. Ведь страну-то он оставил после себя подготовленной к таким изменениям. Его наследством в хорошем  смысле слова воспользовались другие руководители. Результат налицо – страна не разрушилась, а стала  развиваться дальше.
Был период, когда его очень сильно критиковали. Понятно, по какому поводу -  в свете декабрьских событий 1986 года. Я тогда был работником горкома партии и все это происходило у меня на глазах.  В те дни бригада ЦК КПСС выехала в Алма-Ату, чтобы заняться подсчетом  казахов по головам: сколько человек из числа коренной национальности  находится на руководящих должностях и  вообще - с какого периода в республике стали превалировать казахские кадры. Таким образом готовилась основа для того, чтобы вменить Димашу Ахметовичу обвинение  в том, что Казахстан  погряз  в национализме. Этот нелицеприятный термин потом был упомянут в Постановлении ЦК КПСС, вышедшем  в 1987 году.  Все кончилось тем. Что Димаша Ахметовича исключили из состава Политбюро ЦК КПСС и подвергли обструкции. В советских газетах того времени появился даже такой термин как кунаевщина.
Нашей семье в те годы пришлось нелегко. Меня, например, выгнали отовсюду, откуда только можно было выгнать, даже просто на работу было трудно устроиться.  Димашу Ахметовичу  было вдвойне тяжело. Отрицалось ведь все, с чем было связано его имя. И все, что он сделал хорошего -  мазалось черной краской. Но время очень скоро все расставило по своим местам: в 1990 году совершенно изменившийся Советский Союз очень тихо отменил  очень громко принимавшееся  Постановление о казахском национализме.
- Динмухамеда Кунаева некоторые сегодня пытаются  упрекнуть  в том, что он проявил малодушие и не вышел в те декабрьские дни на площадь, где лилась кровь совсем еще юных.
- Это откровенная ложь. Он примчался в ЦК компартии республики, даже не успев как следует одеться, как только услышал о событиях на площади, просто ему не дали выйти к народу. Это подтверждает в своих воспоминаниях член Политбюро ЦК КПСС, ныне покойный Михаил Сергеевич  Соломенцев, который возглавлял прибывшую в Казахстан  комиссию, и второй секретарь ЦК компартии Казахстана  Олег Мирошкин.
Димаш Ахмедович готов был выйти к народу, но Колбин остановил его: «Идите домой, мы сами разберемся». Эти слова фактически означали  приказ – не пускать. А то, что случилось 17-18 декабря – это было  явное проявление великодержавного шовинизма и откровенного предательства  со стороны Михаила Горбачева. Накануне этих событий Димаша Ахмедовича готовили к ордену, провожая  на пенсию, называли золотым фондом партии. Однако стоило проявиться национальному сознанию людей,  воспротивившихся  решению кадровых вопросов  в ЦК КПСС, как мгновенно все изменилось. В те дни была попытка  возбудить по команде генерального секретаря ЦК КПСС уголовное дело против брата Кунаева – моего отца, президента академии наук Казахской ССР Аскара Кунаева. Об этом мы узнали от Владимира КАЛИНИЧЕНКО, бывшего следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР.  Но сажать его было не что, поскольку президент академии наук не занимался товарно-денежными отношениями. И тогда отца, единственного после смерти Каныша Имантаевичав  Сатпаева академика союзной академии наук,  сняли со всех постов и низвели до заведующего лабораторией. Коллеги-химики очень хотели ему помочь. Пять лауреатов Нобелевской премии решили ходатайствовать о выдвижении Аскара Кунаева  на эту премию. Но отец был скромным человеком и отказался от этого, он только в 1999 году решился подать заявку на ее соискание. Его работа прошла первый тур, но 31 марта его сердце остановилось… Кстати, президентом Казахской академии наук отец стал вопреки воле Димаша Ахмедовича.  Столкнувшись с этим, ученые, избиравшие его тайным голосованием на эту должность, написали Брежневу. Тот позвонил Димашу Ахмедовичу, чтобы сказать: «Не мешай брату. Если ученые хотят избрать его своим президентом, - это их воля».
- Кстати, о Сатпаеве.  Говорят, что между первым казахским академиком и Динмухамедом  Кунаевым были очень непростые отношения.
- Это все надумано. Никогда никаких натянутых отношений не было. Может быть,  у академика Сатпаева была некоторая ревность, когда вместо него в 1952 году поставили во главе национальной академии наук  молодого тогда ученого Динмухамеда Кунаева. В 1955 году, когда Димаш Ахмедович стал председателем Совета Министров Казахстана, первое, что он сделал, - добился, чтобы Сатпаева восстановили в должности, и он вновь стал президентом академии наук, хотя на это место  готовили совершенно другую кандидатуру. Был период, когда родственники Сатпаева были недовольны, они писали в ЦК КПСС, что роль первого академика в истории науки Казахстана  умалчивается. Когда приехавшая из Москвы  комиссия установила, что имя  академика увековечена в названиях улиц, города, политехнического института,  вопрос был закрыт.
- А как складывалась жизнь Димаша Ахмедовича после декабря 1986 года?
- Одно время  он не имел права никуда ездить, давать интервью, фактически был под домашним арестом. Да  все и так остерегались опалы - никто не приходил и не досаждал звонками. А в 1992 году, когда страна обрела независимость, мы с ним проехались по южным областям республики. Я невольно стал в те дни свидетелем любви и уважения к нему простого народа.  Каждый стремился пожать его большую теплую руку, просто прикоснуться к нему. Помню, одна молодая мать, державшая на руках ребенка, никак не могла дотянуться до него. Отчаявшись, окрикнула:  «Димаш-ата, хотя бы плюньте в сторону моей девочки, пусть это будет вашим благословением». «Как же я плюну на нее», - ответил  и, пробравшись сквозь плотную толпу,  погладил ребенка по голове.
Почему его народ так любил? Думаю, потому, что у него, истинного сына народа, было мышление гражданина своей страны. У него была мечта, которую он и не скрывал ни от кого, - чтобы Казахстан стал независимым. Он даже втайне  молился об этом. Перед сбором нового урожая Димаш Ахмедович традиционно объезжал все области. Бывая в Южно-Казахстанской области, обязательно заезжал в  Туркестан, в мавзолей Ахмеда-ходжа Яссауи. Я слышал однажды, как бросая в каменный колодец мелочь, шепотом просил благополучия для своей страны. 
Не скажу, что он был верующим, но как все казахи, почитал аруахов. Однако в экстремальных ситуациях рассчитывал только на себя. В такие минуты он внутренне собирался, ни единым мускулом не выдавая паники.  Одна из  самых ситуации – селевой поток на Иссыке в 1963 году.  Тогда в Казахстан приехал первый заместитель председателя Совета министров СССР Косыгин.  Димаш Ахмедович, в ту пору председатель Совета министров Казахской ССР,  возил его в горы.  И надо же случиться такому - ледник, сорвавшись с горы, упал  в озеро Иссык.  Косыгин, как зачарованный, смотрел на идущую к берегу огромную волну. Димаш Ахмедович, рассказывают,  взяв его под локоть,  негромко сказал: « Алексей Николаевич, надо немедленно покинуть эту территорию». И только они  сели в машину и тронулись  - волна снесла мост, на котором они только что стояли.
Что я еще могу сказать о нем? Благородный, добрый, отходчивый, требовательный – это все о нем.  Никогда не был озабочен материальным. Жил не скажу, что аскетично, но все его наследство – квартира со всем содержимым., книги, зажигалки…  К моменту,  когда Союза не стало, на сберкнижке у него было 15 тысяч рублей.  Он решил купить на эти деньги машину, а на них была очередь. Спасибо – помог Заманбек Нуркадилов. При его содействии перегнали с запада республики «Волгу». Позже бизнесмены привезли  ему американский автомобиль «Понтиак Гран-при».  Она мягко ездила и ему  очень это нравилась.  Водитель, он же и повар, очень много возил его по Казахстану на «Понтиаке». Потом эта машина перешла  по наследству мне.  Сейчас она, конечно, состарилась, недавно я ее полностью отреставрировал и подарил музею-квартире Димаша Ахмедовича.

Галия ШИМЫРБАЕВА