Председатель Национального банка Казахстана (НБРК) Григорий Марченко считается архитектором экономических реформ в республике.

Интервью опубликовано 19 февраля.

Деятельность Центрального банка Казахстана  

GZT.RU: Григорий Александрович, объясните, пожалуйста, чем занимается сейчас Национальный банк Казахстана, за что он конкретно отвечает и как разделяет свои функции с Агентством финансового надзора (АФН)? Центральный банк у нас отвечает за классические функции: денежно-кредитная политика, курсовая политика, за платежные системы (в Казахстане через платежные системы проходит более триллиона долларов в год) и за бухгалтерский учет в финансовом секторе. Агентство финансового надзора, которое является мегарегулятором, было выделено из Национального банка в январе 2004 года. При этом председатель Национального банка является членом правления АФН, а председатель АФН является членом правления Национального банка. У нас "перекрестное опыление", и АФН финансируется за счет бюджета Национального банка.

GZT.RU: Вы вернулись в Национальный банк год назад+ Да, я получил SMS-сообщение от премьер-министра следующего содержания: "Поздравляю, коллега". Я заподозрил недоброе, а он позвонил через 15 минут и сказал, что подписан указ президента о моем назначении на должность председателя Национального банка. Я как раз был в Москве. Потом я в понедельник, 26 января, вышел первый раз на работу. 2 февраля, ровно через неделю, государство через фонд "Самрук-Казына" вошло в БТА банк и еще через два дня, 4 февраля, провело девальвацию. У вас тут очень много вопросов: куда вы смотрели? Так вот: я работал в коммерческом Народном банке 4 года и 3 месяца, поэтому если и были какие-то ошибки со стороны Центрального банка или АФН, то я в этом участия не принимал. Девальвация - это уже мне пришлось.

GZT.RU: Вы строите планы на будущее в своем новом качестве? Я считаю, что трехлетний период является в этом плане оптимальным. Понятно, что должна быть долгосрочная стратегия, и она у нас в стране есть - на 20-30 лет. Потом каждое десятилетие она уточняется. Внутри десятилетия - пятилетка, и мы, естественно, в этом процессе участвуем. Что касается реального планирования, то это все-таки трехлетний период. Многие говорят: "Давайте выстроим систему раннего реагирования". Но каждый новый кризис отличается от предыдущего. То, каким этот кризис был, мы поймем только после того, как он закончится. Поэтому нужно вкладывать не в системы и технологии, а в людей и их готовность среагировать на какой-то кризис и при этом вести себя адекватно. Когда люди пережили один, второй, третий кризисы, их уже ничем не напугаешь: они ко всему готовы. Это тот случай, когда за одного трижды битого дают человек сорок, наверное.

GZT.RU: Национализация банков была не Вашей идеей? То, что произошло с банком "ТуранАлем" (сейчас БТА-Банк), с моей точки зрения, нельзя назвать национализацией. Это была вынужденная мера, потому что предыдущие акционеры и менеджеры довели банк до достаточно сложного состояния. Для того чтобы спасти его, была проведена принудительная эмиссия акций - на $1,7 млрд. В результате этого доля государства составила 78%. Никаких намерений у государства долго оставаться акционером банка "ТуранАлем" или других банков, которым оно помогало в период кризиса, нет. И как только будет завершена реструктуризация внешнего долга, государство начнет переговоры со стратегическими инвесторами и будет продавать свой пакет. По БТА, поскольку много вопросов, я сразу могу сказать, что 7 декабря было подписано соглашение о коммерческих условиях реструктуризации с членами комитета кредиторов. Это, безусловно, позитивный момент, но на членов комитета кредиторов приходится около 30% внешнего долга. Между тем по английскому праву необходимо набрать 2/3 долга. Мы рассчитываем, что до конца марта они эти две трети соберут. Потом 6-8 недель уйдет на оформление юридических документов. Надеемся, что до конца мая - начала июня вся эта процедура будет завершена.
По Альянс-банку была другая процедура: государство не заходило в капитал. Акционеры предложили за один тенге купить 76% акций, но государственный фонд "Самрук-Казына" от этого щедрого предложения отказался, потому что нужно было разобраться в ситуации. Через месяц стало ясно, что в этом банке произошло мошенничество на сумму более миллиарда долларов: нарисованный капитал. Поэтому там был объявлен частичный дефолт и проведена реструктуризация внешнего долга. До 15 марта по "Альянсу" все будет завершено. Кредиторы уже подписали соглашение, и сейчас оформляются выбор разных опций и все юридические документы.

Перспективы вхождения Сбербанка в БТА-Банк  
GZT.RU: Как сейчас обстоит дело с вопросом участия Сбербанка в судьбе БТА-Банка? Этот вопрос в любом случае будет обсуждаться после завершения реструктуризации, потому что позиция Сбербанка понятна, ее несколько раз высказывали. В принципе какие-то переговоры есть смысл вести только после того, как реструктуризация будет завершена. Если бы это произошло полгода назад, мы были бы очень довольны. Но это процесс длительный, ведь речь идет о больших деньгах - нескольких миллиардах долларов. И процесс переговоров с комитетом кредиторов - сложный и болезненный, и добиваться какого-то компромисса достаточно тяжело. Конечно, очень много разговоров о том, что это продолжается слишком долго, но есть такие вещи, через которые просто перепрыгнуть нельзя. Когда банк или "Самрук-Казына" как его акционер начнут переговоры со Сбербанком или другими потенциальными стратегическими инвесторами, я не знаю, но то, что это произойдет после того, как реструктуризация уже закончится,- это очевидно.

GZT.RU: Переговоры о возможном вхождении Сбербанка в БТА вел зампред правления Сбербанка Илкка Салонен. Его уход в отставку как-то повлиял на ход переговоров, жаль ли вам его ухода? Илкку?! Илкку жалко+ (Смеется.) С Илккой мы давно знакомы, у нас хорошие человеческие отношения, я думаю, что он в каком-то качестве в российскую банковскую систему еще вернется, а может, и в казахстанскую банковскую систему, он очень хороший специалист. Я не готов предложить ему должность в Центральном банке, поскольку он всю жизнь работал в коммерческих. Если меня отпустят в частный сектор и я буду работать в коммерческом банке, буду готов что-то предложить Илкке, потому что по-русски он говорит хорошо и менталитет у него подходящий. Поэтому я не думаю, что переговоры зайдут в тупик после его ухода. Мы с ним общались в декабре, перед его уходом из Сбербанка, но это с ситуацией БТА никак не связано.

GZT.RU: Есть ли политическая составляющая в возможной сделке, как все уверены в России? Политическая составляющая есть, но она этой сделке мешать не будет, а, наоборот, будет помогать. Главная причина, почему нашу сторону интересовал бы Сбербанк в качестве потенциального инвестора, достаточно проста:$6 млрд - кредиты, выданные российским субъектам, по ним полностью сформированы провизии, по некоторым из них очевидно, что будут очень большие судебные разбирательства, потому что банк бывшие владельцы по два раза заложили. То есть они акции предприятий закладывали в одном месте, а само имущество - в другом. По российскому законодательству так почему-то можно, по нашему - нельзя. И фактически они одни и те же реальные активы закладывали в двух разных банках. Поэтому тут будут большие судебные разбирательства, и, поскольку они будут проходить в российских судах, нужно, чтобы был какой-то российский инвестор для того, чтобы эти деньги вытащить.
Интерес к Сбербанку здесь очевиден, потому что я не думаю, что какой-то западный банк, купив банк "ТуранАлем", сможет успешно возвращать эти активы через российский суд. Я никого не хочу обидеть - ни западные банки, ни российские суды, но это просто из жизни+ Точно так же какой-то казахстанский субъект или юридическое лицо, или финансовый институт, теоретически купив БТА, тоже достаточно тяжело бы возвращал эти активы. Поэтому тут нужен какой-то российский партнер.

GZT.RU: То есть Сбербанку все-таки выгодно входить туда? Это для них должно быть выгодно с коммерческой точки зрения, и я думаю, что всю необходимую информацию им представят. Через вас уговаривать Сбербанк мне нет необходимости, и, если придет не Сбербанк, а Внешторгбанк или еще какой-то серьезный российский финансовый институт, я думаю, мы тоже будем вести переговоры. Но это моя точка зрения, я прямого участия в них принимать не буду, у нас этим будет заниматься фонд "Самрук-Казына", который является владельцем контрольного пакета акций. Мы как Центральный банк, как советник правительства можем ему советовать, но прямо вмешиваться мы не будем.

Экономический кризис  
GZT.RU: То, что кризис в Казахстане начался раньше, чем в России, практически на год, - это помогло? Да, конечно. У нас кризис начался в банковском секторе и строительстве. У нас три крупных банка занимали слишком много денег за рубежом, и большую часть этих денег два банка вкладывали в недвижимость в Казахстане и России, а один банк - в необеспеченный потребительский кредит, то есть достаточно рискованные направления инвестиций. И когда произошел кризис в США, связанный с ипотечными кредитами, никто из наших финансовых институтов этих ипотечных бумаг не покупал, то есть прямого воздействия не было. Но поскольку внешние рынки закрылись, а этим банкам нужно было рефинансироваться, у них начались проблемы с ликвидностью. И у тех строительных компаний, которые строили за счет кредита у этих банков, тоже начались проблемы. Но при этом цены на сырье были высокие, и компании нефтегазового и горно-металлургического секторов никаких проблем не испытывали. Поэтому нас кризис был, а экономика продолжила расти: 3,5% роста было за 2008 год. Более того, 2008 год с точки зрения привлечения иностранных инвестиций или положительного сальдо текущего счета платежного баланса был для нас рекордным. Реальные проблемы уже для всей экономики начались, как и в России, где-то в октябре 2008 года, то есть после банкротства банка Lehman Brothers и после резкого падения цен на сырье.

Станислав: Уважаемый Григорий Александрович! Риторический вопрос: преодолен ли кризис в Казахстане и главное - не ожидается ли в ближайшие пять лет повторения в Казахстане жестокого кризиса, несколько отличного от финансового - например, нефтяного? Из-за постоянного повышения уровня добычи нефти (и не только в Казахстане), ведущего к резкому снижению ее запасов и, соответственно, повышению цен. С уважением и надеждой на избежание дальнейших катаклизмов, Станислав Глазков. Тут есть два момента. Первое: у нас в прошлом году уже был небольшой экономический рост - порядка 1%, то есть кризис в этом смысле кончился. Но экономического роста, к которому мы все привыкли с 2000 по 2007 год, пока нет. И главная задача на 2010-2011 годы - начать рост. Могут быть стагнация, небольшие темпы роста, которые никого не удовлетворяют, потому что рабочие места при этом не создаются. И выход из кризиса может быть достаточно продолжительным. Второй аспект: в октябре 2008 года все могло быть гораздо хуже, и западная финансовая система могла бы просто развалиться в том виде, какой мы ее знаем. Если бы произошло банкротство AIG, то, по разным данным, от 12 до 15 из двадцатки крупнейших европейских и американских банков просто обанкротились бы по эффекту домино. Цены на сырье поднялись в основном благодаря нашим китайским друзьям, и при таком уровне цен ($70-75/барр.) российская и казахская экономикb чувствуют себя комфортно.
Теоретическая вероятность того, что цены на нефть упадут, всегда присутствовала. Я помню, когда нефть стоила меньше $10/барр. - это было не так давно, в конце 1998 года. Хочу привести такой пример: в 1998 году в России был дефолт, у нас был мощнейший шок условий торговли. После Второй мировой войны сильных шоков во всем мире было десять в разных странах, из них шесть были в странах-торговых партнерах России в 1998-1999 годах. То есть в истории человечества таких потрясений за последние 60 лет было очень мало, и вот благодаря российскому дефолту и девальвации мы одно из таких потрясений испытали. После дефолта была очень большая девальвация, самый плохой урожай за 30 лет, и у нас было падение ВВП всего на 1,7%. А в 1999 году мы начали расти, и 8 лет подряд росли по 10% в год. Реально кризис 10-летней давности был существенно более серьезным, но просто плохие вещи забываются и люди сильно переживают из-за последнего кризиса, хотя он сравнительно для нашей страны был не таким серьезным, как последствия 1998 года.
Катаклизмы могут быть, для этого и нужно копить деньги в национальном фонде, что мы начали делать с 2001 года: $25,5 млрд у нас в нацфонде и еще $25,5 млрд - это чисто золотовалютные активы Национального банка. В совокупности $51 млрд на сегодня. А когда меня назначили первый раз председателем Национального банка, в октябре 1999 года, совокупные активы страны были $1,1 млрд.

GZT.RU